Денек выдался солнечным и теплым. Под ногами пели шуршащую песню опавшие с деревьев листья....
Все сущее было наполнено солнечным светом и излучало радость и покой...
Все сущее было наполнено солнечным светом и излучало радость и покой...
Неразделимое Одно
И вдруг случается такое:
Вся даль вплывает в сердце к нам.
И ты притронулся щекою
К звезде и пальцем - к облакам.
И так нам тихо, так хрустально,
Что в океане видно дно
И ты с звездою самой дальней—
Неразделимое Одно.
З. М.
Вся даль вплывает в сердце к нам.
И ты притронулся щекою
К звезде и пальцем - к облакам.
И так нам тихо, так хрустально,
Что в океане видно дно
И ты с звездою самой дальней—
Неразделимое Одно.
З. М.
Все душа любовью обнимает
На певучий голос ранней птицы
Я глаза спокойно открываю.
И не только к счастью,
Даже к бурям –
Привыкаю, как ни странно,
Привыкаю.
Без тревог встречаю ширь земную,
Глубиною космос не пугает.
Даже к беспредельности Вселенной
Привыкает сердце,
Привыкает.
И не только шар земной,
Но все на нем живое –
Все душа любовью обнимает.
Даже то, что Ты, Господь, такое –
Понимает, как ни странно,
Понимает…
Старец Симеон Афонский
Таинство рассвета...
Золотом блестит рассвет,
Тает ночь в лучах зари,
Оставляя тайны след
В заколдованной дали.
Занимается новый день...
Свет хлынул в сердце... оно забилось в груди как птица... проснулось...
Воздух вокруг чистый и прозрачный...
И небо....небо синее... синее...ясное и глубокое...
Высоко в небе колокольчиком звенит жаворонок...
каждый звук , словно серебряная струна между землей и небом...
натянута до предела...только тронь...запоет все вокруг...
Занимается новый день...
Воздух вокруг чистый и прозрачный...
И небо....небо синее... синее...ясное и глубокое...
Высоко в небе колокольчиком звенит жаворонок...
каждый звук , словно серебряная струна между землей и небом...
натянута до предела...только тронь...запоет все вокруг...
Занимается новый день...
Капельки Души
Скрипка моря....
В мире, где нет разговоров, как нет людей,
где и движений-то - проблеск рыбешки зыбкий,
берег - золотовласый отшельник-дед -
краем себя, как смычком прикасаясь к скрипке моря, играет мелодию, что длинней
всех одиночеств и радостей во Вселенной.
Скрипка вздымает грудь свою, а под ней тысячи струн - тонких нитей ее креплений -
шьют поднебесный мир: города и снег, су'дьбы и поиск, как их жизнетворный корень...
Он одинок, этот берег. Он стар и нем. Скрипка его имитирует разговоры,
которых так не хватает, которых день напролет всем сердцем огромной суши
ждет он. И если однажды ты будешь здесь,
- Остановись.
И послушай его.
Послушай...
где и движений-то - проблеск рыбешки зыбкий,
берег - золотовласый отшельник-дед -
краем себя, как смычком прикасаясь к скрипке моря, играет мелодию, что длинней
всех одиночеств и радостей во Вселенной.
Скрипка вздымает грудь свою, а под ней тысячи струн - тонких нитей ее креплений -
шьют поднебесный мир: города и снег, су'дьбы и поиск, как их жизнетворный корень...
Он одинок, этот берег. Он стар и нем. Скрипка его имитирует разговоры,
которых так не хватает, которых день напролет всем сердцем огромной суши
ждет он. И если однажды ты будешь здесь,
- Остановись.
И послушай его.
Послушай...
Лина Сальникова
